Зависимость Великих. Благословение или проклятие.

Во власти зеленой феи.

Париж всегда считался центром богемной интеллигенции. Bеками туда стекались безвестные начинающие художники и писатели, с честолюбивыми планами и верой в собственный гений. Зачастую, они были натурами двойственными и впечатлительными и находили себе убежище в кафе полуночного Монмартра. В воздухе витала особая прелесть, которая будоражила сознание и разжигала фантазию. Именно там Хемингуэй делал наброски своих романов, Верлен упоенно читал стихи, а Тулуз-Лотрек искал сюжеты своих будущих картин. Это была атмосфера свободы без условностей и границ, среда экспериментаторов, которые в своих бесстрашных порывах навсегда рушили классику и ее каноны. И верховенствовал над всем «профессиональный» напиток гениев — абсент. Абсент был имиджевым напитком, особым свидетельством интеллектуальности и незаурядности. Он открывал своим почитателям какой-то совершенно необыкновенный мир, манил и привязывал к себе. Многие гениальные люди связали с ним свою жизнь, видя лишь в нем особое упоение и отраду. И горько поплатились за свою привязанность к «зеленому дьяволу». К наиболее заядлым и преданным почитателям абсента относится эстет, мастер парадоксов Оскар Уайльд. Он начал свою творческую карьеру в весьма смутное время, так называемый fin de sie`cle, конец века. Это время затаенного ожидания перемен, страха перед будущим, время скуки и пресыщенностью жизни. Среди огромной роскоши обитала крайняя нищета, и какое- то особое уныние и обреченность витали в воздухе. Это действовало разрушающе на талант ирландца. Он черпал свое вдохновение из всего прекрасного, но как ни старался, не мог найти его вокруг себя. Здесь на помощь ему и приходит абсент, он довольно быстро пристрастился к зеленому зелью, и часами услаждается им вместе с близкими друзьями в «Cafe Royal». И ему отчаянно нравятся эти сумрачные часы в мире богемы. Абсент жил в мире искусства, именно благодаря ему перед писателем стирается грань между миром реальным и вымышленным и он начинает видеть доселе неведомые ему образы. Его восприятие очищалось, и он отделял себя от внешнего мира. И именно эта отстраненность помогала ему отчетливей видеть красоту. Уайльд создал для себя искусственный рай в душе, среди собственных грез. И это побуждало его все больше и больше прибегать к колдовскому напитку. Он не раз любил повторять: «После первого стакана ты видишь вещи такими, какими тебе хочется. После второго ты видишь их такими, какими они и не были. Наконец, ты видишь их такими, какие они есть на самом деле». Оскар Уайльд всячески старался подчеркнуть свою страсть к абсенту. На премьеру спектакля «Веер Леди Уиндермир», поставленному по его одноименной пьесе, он всем друзьям велел вдеть в петлицу зеленые гвоздики, и создавалось впечатление существования некого таинственного братства.

Страсть к морфию.

К сожалению, у великих людей, такие зависимости далеко не исключение, а наоборот, печальная закономерность. Многие из них погибли, находясь в железных тисках собственной слабости. Но как бы абсурдно это не звучало, их талант раскрывался под влиянием опасных субстанций. Классик российской прозы мистификатор и практикующий врач Михаил Булгаков, несмотря на профессиональное медицинское образование, поддался влиянию одного из наиболее опасных наркотических веществ — морфия. Всему виной стала роковая случайность. Тогда еще молодой врач, Булгаков был направлен в село Никольское, где один самоотверженно боролся с болезнями. Напряженный график и постоянное нервное напряжение полностью измотали его, и он проявил невнимательность при оперировании ребенка, больного на дифтерию. Именно тогда, почувствовав сильный зуд, и испугавшись заражения, он немедля попросил сделать себе прививку и вколоть морфию. Булгаков сразу же почувствовал отрадное облегчение и спокойствие, все мрачные мысли былых дней исчезли, а наутро он проснулся сильным и бодрым, ощутив необыкновенное прояснение и взрыв работоспособности. Он начал слишком доверять этому пагубному веществу, видя лишь в нем одном отраду и успокоение. Себе, да и другим тоже, Михаил объяснял эту страсть не более чем желанием проверить на себе действие лекарств, что очень необходимо для врачебной практики. Но эксперимент зашел слишком далеко, ему приходилось все больше и больше увеличивать дозу, чтобы преодолеть нарастающие страх, боль и ужас. Без этого препарата Булгаков уже не мог ни творить, ни работать, тяжелые мучения поглощали все его естество. Он становился все яростней и необузданней. От его нетерпимости жестоко страдала жена Татьяна Николаевна, которая, тем не менее, непрестанно пеклась о его благополучии. Сам он себя уже не контролировал, постоянно опасаясь, что жена донесет на него. Когда панический страх достиг апогея, он насильно ввел ей дозу морфия, видимо желая, чтобы она, наконец, поняла его и стала единомышленницей. Но этого не произошло. И Булгаков в такой, хоть и очень острой форме, нашел способ быть в одиночестве, проводя время в созерцании, спокойствии и мудрствовании, какими бы краткими не были эти мгновения. Писатель не просто прожил свою жизнь, он ее прочувствовал, пройдя через ужасные испытания. Его всегда неудержимо влекло к литературе, и именно в ней он отобразил те необычные ощущения, которые получил такой тяжелой ценой. Создатель «Мастера и Маргариты» видел обновленные образы и грезил наяву. И, возможно, именно благодаря этому, смог изобразить запредельные по накалу страстей сцены в своем бессмертном произведении. Но, все же, благодаря преданной поддержке близких и родных, Булгаков смог побороть губительную зависимость, ставшую его демоном, но одновременно открывшую ему неведомую ранее сторону бытия, от которой было сложно отказаться.

Кофейная мания.

мысли и фантазии был вполне естественным процессом. Их внутренний источник не ослабевал ни на минуту, а работоспособность превышала все мыслимые пределы. Они вполне могли обойтись без дополнительных катализаторов творческой деятельности, но так или иначе пагубной зависимости избежать им так и не удалось. Здесь сразу вспоминается наиболее яркий эксцентрик парижского общества Оноре де Бальзак. Он поражал общество не только величиной своего таланта, но и своеобразием своих выходок. Внук крестьянина, сын буржуа, неисправимый простолюдин, он всю жизнь хотел обосноваться в парижском обществе. Для него небольшая толика внимания обитателей Сен-Жерменского предместья, была намного важнее похвал Гете. И только одна страсть была выше этого. Страсть к божественному напитку — кофе. Почему Оноре так пристрастился к этому напитку понять не трудно — виной всему был чрезвычайно напряженный рабочий график. Трудился Бальзак в основном по ночам, когда уже ни тягостные посетители, ни навязчивые кредиторы не могли ему помешать. Писал без пауз, без остановок, фантазия подстегивала его, не давая ни минуты передышки. И когда, наконец, безграничная воля сдавалась, и он изнемогал от усталости, существовало лишь одно спасение — кофе! Именно ему — нежнейшему другу и соратнику, Бальзак посвятил хвалебные строки: «Кофе проникает в ваш желудок, и организм ваш тотчас же оживает, мысли приходят в движение, словно батальоны великой армии на поле битвы» И после глотка бодрящего напитка он вновь в строю, вновь готов к непрестанным творческим баталиям...

Полную версию статьи читайте в журнале.